Кадры, которые вы помните: полчища матросов с винтовками наперевес, дым, выстрелы, штурм колоссальных ворот Зимнего дворца. Сергей Эйзенштейн в фильме «Октябрь» создал эпическое полотно, которое врезалось в память поколений. Кадры из этого художественного фильма в СССР часто вставляли в документальные хроники и преподносили как достоверные фотодокументы.
Вот только один момент: сам Эйзенштейн не ставил перед собой задачи досконально воспроизводить хронологию событий. «Историческая точность» использовалась им как дополнительное обоснование, но не как необходимость.
А настоящий «штурм» Зимнего был совсем не таким.
Кто на самом деле защищал «последний оплот»?
В советских учебниках Зимний дворец рисовали как неприступную цитадель. На деле к октябрю 1917 года он выглядел иначе.
Ещё с 1915 года в Зимнем размещался госпиталь для тяжелораненых солдат. По словам историка Кирилла Назаренко, врачи называли это безумием: «от одних сквозняков там и здоровый мог помереть», а стоны раненых в залах с великолепной акустикой были невыносимы.
А кто же охранял Временное правительство?
Временное правительство располагало отрядом солдат-инвалидов, юнкерами и ударницами 1-го Петроградского женского батальона смерти. Утром 25 октября к защитникам присоединился целый батальон юнкеров — около 300 человек из Инженерной школы прапорщиков, которые спокойно прошли от Кирочной к Зимнему, потому что оцепление ещё не было налажено.
При этом одна из главных сил, на которую рассчитывало правительство — казачий отряд — утром 25 октября ушёл с Дворцовой площади. Что касается техники, то один броневик у ворот не мог двигаться — с него стащили генератор. А с артиллерией вышла и вовсе комичная история: когда большевики попытались навести орудия Петропавловской крепости на Зимний, оказалось, что снаряды не подходят, веретенного масла нет, и панорам тоже нет.
А что насчёт Керенского?
Глава Временного правительства не бежал в женском платье. Этот миф родился позже — его подхватила пропаганда, чтобы выставить Керенского комической фигурой.
На самом деле Керенский уехал из Зимнего открыто, в собственном автомобиле, около 11 утра 25 октября — задолго до начала штурма. Он отправился за подкреплениями в Гатчину. Сам Керенский до самой смерти категорически опровергал слухи о переодевании. Историк Евгений Гурьев подтверждает: «Керенский был серьёзный политик в масштабах 1917 года».
Но миф оказался живучим. В 1938 году художник Григорий Шегаль написал картину «Бегство Керенского из Гатчины», где главный герой изображён в женской одежде. Репродукция разошлась по советским учебникам.
Выстрел «Авроры» — холостой
Самый растиражированный эпизод революции — знаменитый выстрел крейсера «Аврора».
Согласно воспоминаниям Антонова-Овсеенко, «Аврора» дала холостой выстрел по сигналу Петропавловской крепости, чтобы подать знак к началу атаки.
Сам Антонов-Овсеенко так описывал договорённость с командой крейсера: «Условливаюсь, что по сигнальному выстрелу Петропавловки, «Аврора» даст пару холостых выстрелов из шестидюймовки».
Вот как описывал атаку сам Антонов-Овсеенко: «Вся атака Дворца носила совершенно беспорядочный характер».
Что это означало на практике? У большевиков не было чёткого плана. С утра 25 октября отряды красных занимали главные объекты города: телеграф, вокзалы, электростанцию, продовольственные склады, банк, телефонную станцию. Эти операции больше походили на «смену караула» — сопротивления им практически не оказывали.
Под вечер началась перестрелка у Зимнего. Юнкера отстреливались из-за штабелей дров у ворот. Атакующие то наступали, то отступали.
Первый обстрел из Петропавловской крепости вообще не удался — артиллеристы оказались не готовы.
Антонов-Овсеенко с группой из нескольких человек зашёл во дворец через один из подъездов, почти не встретив сопротивления, и в Малахитовом зале объявил министрам Временного правительства об аресте.
Точных данных о погибших нет. Историк Кирилл Назаренко отмечает, что военная история штурма Зимнего до сих пор не написана, а мемуары, которые остаются основным источником, очень субъективны: «Человек запоминает эмоцию, а не факт». Большинство цифр, которые приводятся — от 6 до нескольких десятков погибших, — основаны на воспоминаниях, а не на строгом учёте потерь.
Зачем же понадобился миф о «великом штурме» Зимнего дворца?
Новой власти нужна была героическая легенда. Миф о «штурме» начал создаваться ещё до фильма Эйзенштейна.
Уже 7 ноября 1920 года — к третьей годовщине революции — в Петрограде поставили грандиозную инсценировку «Взятие Зимнего дворца» на Дворцовой площади. Режиссёром был Николай Евреинов. В постановке участвовали около восьми тысяч человек, десятки прожекторов, военная техника и даже крейсер «Аврора». Рассказывают, что крестьяне из соседних деревень, попавшие на представление, сначала с любопытством следили за происходящим, а затем настолько увлеклись, что вместе с толпой статистов ринулись «штурмовать» Зимний.
Ирония в том, что тот самый «героический штурм», который мы привыкли видеть на экранах, был придуман задолго до фильма Эйзенштейна — и не имел почти ничего общего с тем, что происходило на самом деле.