В одном звенящем трамвае женщины ехали. Едут они и беседуют мило. Конечно, про лишние веса. О чем ещё женщины увлечённо трещать могут сорок минут? О самом наболевшем. И не виделись, к тому же, давно эти женщины.
— Ой, — одна говорит, — ты, Маня, себе такого ранее никогда не позволяла! Я бы тебя, быть может, и не узнала! Смотрю, а шапка-то знакомая мелькает! Думаю такая: мабуть, Маня Сидорова на рынок мощи несет? Небось, за крупой намылилась. Шапка-то её! Всю жизнь она в треухе этом прогуливается! А откуда деньгам излишним, спрашивается, браться? Ребята на руках и супруг — лемур ленивый! Но что-то, думаю я, полноватая эта женщина для Мани-то! Оплывшая у ей фигурка-то. И целом вид затрапезный. Маня-то чуток получше обычно выглядела!
— А есть такой момент, — Маня в шапке отвечает, — позволяю себе нынче многое. То пряник сжую, то макаронину. Стрессы заедаю. Ранее-то держала себя в руках. А ты, Вера Глебовна, всё газелью ходишь. Ни жиринки на организме! И щёчки вовнутрь. Смотрю и любуюсь я тобой искренне.
А Вера Глебовна в ответ засмеялась счастливо. И щёчки потом ещё глубже втянула. Газель и есть!
— Я, — отвечает эта подружка, — к психологу по весу записывалась. Он мне русским языком всё подробно объяснил. Надо, психолог этот по жиру сказал, себе искать отвлечения разные. Захочется тебе, допустим, пряника мятного. А ты сразу раз — и пошла макраме позанималась. Отвлеклась. Или, к примеру, захотела ты сала с хлебом пожевать. С горчичкой. А нет. Иди лучше уток в пруду покорми. Сразу отвлечение. Пока кормишь уток — на людей поглядываешь. В чем они одетые гуляют и какие темы их беспокоят. Иногда такие сцены семейные увидишь — что ах! Про сало и не вспомнишь. Попробуй, Маня, и ты этак реагировать на позывы к питанию.
— Непременно испробую, — Маня обещает, — и макраме, и уток. Чего бы и не испробовать, коли хорошо себя способ рекомендует.
— А ты, Маня, — Вера Глебовна интересуется, — Лиду Козлову давно ли видала? Не узнала бы ты ее! Очень уж располнела эта Лида. Буквально колобком катится по улицам.
— Давненько не видала, — Маня отвечает, — с прошлого году аж. А так уж и колобком?
— Сказочным, Маня, — Вера Глебовна уверяет, — ни рук, ни ножек не различишь. Будто по сусекам ее бабка с дедкой сготовили! Даже тебе до нее еще далековато пока.
А у Мани на этих словах лицо грустное сделалось.
А Вера Глебовна перемены не замечает. И про общих знакомых языком чешет. И у всех этих знакомых ожирение происходит. И в семьях большой непорядок творится. И чешет она языком, и чешет, и щечки втягивает, и улыбается Клеопатрой. А Маня уж ее и не слушает. И в окно поглядывает с большим нетерпением: где там рынок этот?
А потом вышли они на разных остановок из трамвая. Маня — крупы купить. А Вера Глебовна дальше поехала — к прудам ей, уток кормить и отвлекаться.
«Грымза, — Маня крупу выбирает и все размышляет, — одинокая эта Вера Глебовна. Ни котенка, ни ребенка у ей. Забот — полный нуль. А и что же? Головенка-т немытая! Волосешки-т сосулями виснут! Поехала, смотрите-ка, уток пугать!».
Подумала так, купила продуктов себе Маня. И домой поехала. Но осадок от встречи с подружкой на душе нехороший зачем-то остался.