Самозванчество в России — явление древнее, но в XX веке оно обрело новые, почти гротескные формы. В 1920-х годах по Уралу прокатилась волна «воскресших» Романовых. В центре этой истории — человек, который из бездомного странника превратился в «великого князя Михаила», а затем — в «архиепископа Серафима». Его имя — Михаил Алексеевич Поздеев.
Рождение легенды: от псаломщика до «князя»
История русского самозванчества, по меткому замечанию историка В.О. Ключевского, стала «хронической болезнью государства» еще со времен первого Лжедмитрия. Однако XX век преподнес сюрприз: оказалось, что в 1926–1928 годах только по одному следственному делу, связанному с Поздеевым, упоминались 18 человек, выдававших себя за членов царской семьи. И среди них — Михаил Поздеев, человек с удивительной биографией, которая сама по себе могла бы стать сюжетом для авантюрного романа.
Родился Поздеев в 1886 (или 1887) году в селе Дебесы Вятской губернии. Происхождение его было самым скромным: он родился вне брака «у девицы» Екатерины Алексеевны Поздеевой. Мать рано умерла, и мальчика воспитала бабушка Софья Абросимовна, которая держала тайный притон — Михаил помогал ей, в частности, разносить вино. Позже он жил у крёстной матери Марии Алексеевны, владевшей пивной лавкой в Благовещенске. Там он попытался начать самостоятельную жизнь, устроившись в парикмахерскую, но сбежал от сурового хозяина и вернулся к бабушке.
Юный Поздеев перебивался случайными заработками, собирал милостыню, работал у крестьян. Он служил в цирке, выступал в передвижных театральных труппах, был в монастыре послушником. В 1914 году был призван в армию, но быстро комиссован по заключению врача. К 1920-м годам он был типичным «без определенных занятий», но обладал двумя важными качествами: врождённым артистизмом и глубоким знанием церковной среды.
Поворотный момент наступил в 1925 году. Поздеев, странствуя по Уралу и выдавая себя за посланца «святых старцев» из пещер, встретил благочестивую старушку, которая, взглянув на него, прозорливо сказала: «ты, наверное, не монах, а князь Михаил». Этот эпизод классичен для самозванчества: народная молва, ищущая чуда, сама «узнает» в случайном человеке спасителя. Поздеев не стал отказываться.
Поддержанный местным священником Яковом Кашиным, он начал активно вживаться в роль. Священник изготовил бутафорский княжеский костюм — на черный пиджак нашили мишуру от ризы, из бумаги вырезали ордена и кресты, а из коленкоровой ленты сделали ленту. Монашки Матрёна Уских и Пелагия Брылина, у которых был фотоаппарат, сфотографировали Поздеева в этом наряде. Более того, появились фотографии, где «князь Михаил» был искусно вмонтирован в групповые портреты с Александром III и Марией Фёдоровной, а также с Николаем II и Александрой Фёдоровной. Теперь у самозванца были «доказательства».
К Поздееву присоединился молодой человек Александр Фалалеев, которого старушки тут же «узнали» как наследника Алексея. Фотографии распространялись по монашеской среде, слухи множились, и вскоре по Шадринскому округу поползли рассказы о том, что царская семья жива, а «князь Михаил» вот-вот займет престол. Священник Кашин говорил верующим, что царь Николай даже ночевал у него на квартире. Священник Пётр Ившин водил Поздеева в церковь, держал его на хорах и убеждал прихожан, что это действительно великий князь.
Следствие и парадоксы правосудия
Активность самозванца не осталась незамеченной. В 1927 году Поздеева арестовали в Кунгуре. На допросах он вел себя удивительно откровенно — называл имена всех своих «почитателей» — монашек и священников, рассказывал о своих путешествиях по монастырям от Ростова Ярославского до Сарова и о том, как собирал пожертвования. Он явно пытался «разрядить» ситуацию, надеясь на снисхождение. Именно благодаря такой манере поведения под следствием историки получили уникальный материал о размахе самозванчества в России того времени.
Показания Поздеева вскрыли целую сеть самозванцев: в его рассказах фигурировали «царевна Мария», «княжна Ольга», «царь Николай», «княжна Анастасия», «князь Вячеслав» и другие — всего около 18 человек. ОГПУ начало масштабную проверку по всему Уралу и за его пределами. Были арестованы священники Кашин и Ившин, монашки Пономарева, Соловьева и Брылина, церковный староста Перевалов и другие — всего около 16 человек.
Однако обнаруживается удивительный парадокс: Поздеев получил всего 5 лет лагерей за «антисоветскую агитацию», тогда как его менее «разговорчивые» «коллеги» в Барнауле, Смоленской и Тверской губерниях были расстреляны. Историки связывают это с тем, что Поздеев пошел на полное сотрудничество со следствием и даже согласился быть осведомителем. (Он уже был завербован Пермским окротделом ОГПУ в 1923 году, но связь с органами быстро прервалась).
Удивительна и судьба других самозванцев, которых Поздеев «сдал» следствию. «Княжна Мария» — Мария Шаньгина-Бочкарева, бывшая монахиня Екатеринбургского Ново-Тихвинского монастыря, получила срок за самозванчество, отсидела его, но в 1937 году, в разгар Большого террора, её снова арестовали и расстреляли за то, что она сама, по словам следствия, не распускала слухи, но старухи продолжали считать её царевной. «Княжна Ольга» — Ольга Савенкова-Глан, дочь полковника, тоже была арестована в 1931 году, но следы её дела теряются, и, возможно, она была использована органами для агентурной работы.
Личность и судьба самозванца
Михаил Поздеев — фигура уникальная не только по масштабу и продолжительности своей «карьеры», но и по личностным особенностям, которые превратили случайного бродягу в многоликого самозванца на три десятилетия.
Поздеев обладал незаурядными актёрскими способностями. До самозванчества он перепробовал множество занятий: работал в цирке, служил в монастыре, выступал в передвижных театральных труппах. Именно эти навыки позволяли ему виртуозно вживаться в самые разные образы — от посланца «святого старца» до великого князя и архиепископа.
Как отмечают исследователи, Поздеев хорошо чувствовал «публику», её чаяния и ожидания. В 1920-е годы он откликнулся на монархические надежды верующих, став «князем Михаилом». В 1930–1940-е годы, когда монархическая идея утратила популярность, он трансформировался в религиозного лидера — архиепископа Серафима, отвечая на запросы гонимой церкви.
В отличие от многих самозванцев, Поздеев не был фанатиком-идеологом. Его главной целью было выживание — пропитание, кров, помощь верующих. Исследователи подчёркивают отсутствие экстремизма и бытовую мотивацию как отличительные черты его самозванчества. Он не стремился к реальной власти, а лишь использовал легенды для обеспечения своего существования.
На допросах Поздеев неизменно вел себя с максимальной откровенностью. Как отмечают историки, «он всегда вел себя так в опасных ситуациях, и это неоднократно помогало ему избежать наихудшего исхода». В 1927 году он выдал всех своих соучастников, пообещал сотрудничать с ОГПУ и в итоге получил относительно мягкий приговор.
Семья его была бедной и обездоленной, и он сам рано стал сиротой. Став самозванцем, он символически отказался от своего прошлого и «присвоил» себе новую, самую знаменитую семью в империи — династию Романовых. Он активно распространял слухи о том, что его «брат» Николай II жив, и сам якобы был в контакте с ним, а «племянник» Алексей и «племянницы» — великие княжны — скрываются в пещерах или других местах.
Однако реальность одиночества оставалась неизменной. В анкетах при арестах и допросах в графе «Семейное положение» неизменно указывалось «холост» или «одинокий». У него не было ни жены, ни собственных детей.
Отбыв свой срок — сначала в Соловецком лагере, а затем, с 1931 года, в Свирском ИТЛ — Поздеев не успокоился. В 1935 году он вновь появился в Московской области, где его снова арестовали за самозванство, но затем по неизвестным причинам выпустили. Однако через год его опять взяли: на этот раз он не только выдавал себя за «князя Михаила», но и, что гораздо серьёзнее, сознательно расконспирировал свою связь с НКВД, что могло быть расценено как преступление. Он получил 3 года.
Освободившись в 1939 году, Поздеев сменил амплуа. В условиях тотального террора против церкви, когда многие реальные иерархи были репрессированы, он стал выдавать себя за архиепископа Смоленского и Дорогобужского Серафима (Остроумова). История повторилась: кто-то из верующих «узнал» в нём пропавшего владыку, и Поздеев с радостью поддержал эту версию, путешествуя по городам и даже обещая вскоре стать Экзархом Украины.
В 1940 году его арестовали в Киеве. Приговор — 8 лет лагерей. Однако в 1944 году его досрочно освободили, вероятно, как больного и престарелого, и он осел в городе Бузулуке (Оренбургская область).
В Бузулуке Поздеев, которому уже было за 60, продолжал свою игру. Он не работал, нарушал режим проживания и, как выяснилось, возглавлял группу «истинно-православных христиан». В 1952 году его арестовали в последний раз — вместе с другим самозванцем, неким И.Я. Трифоновым, выдававшим себя за «царя Николая». На суде Поздеев жаловался на давление следователей и заявлял, что его «заставляли давать показания», но был осуждён.
Точная дата его смерти остается неизвестной. Существует версия, распространённая среди некоторых маргинальных религиозных групп (Богородичный центр, отдельные общины Истинно-Православной Церкви), что он выжил и скончался в 1971 году как «тайный патриарх» Серафим Соловецкий. Однако официальные источники, в том числе УМВД по Иркутской области, не подтверждают эту информацию, и дальнейшая судьба Поздеева после 1952 года остается невыясненной.
История Михаила Поздеева — яркий пример того, как социальный хаос и народная вера в «хорошего царя» и «истинную веру» порождали феномен, который не исчез даже в XX веке. Он не был идейным борцом. Он был актером, который ловко использовал наивность, отчаяние и религиозные искания людей. И эта роль, начавшаяся как шутка или случайность, в итоге определила всю его жизнь, превратив бездомного бродягу из вятского села в «воскресшего Романова» и «тайного архиепископа» — человека, который на три десятилетия стал живой легендой для тысяч верующих на просторах от Урала до Украины.