28 ноября, 2021

Как большевики женщин обобществляли: мы все будем спать под одним одеялом

Саратовский декрет с 1 января 1918 года отменял право постоянного владениями женщинами.

Критики большевистской власти любят разглагольствовать о вопиющем разгуле «свободной любви» во времена становления новорожденного государства. Будто бы большевики в своем ненасытном желании обобществить все имеющееся зашли так далеко, что даже простых советских гражданок возжелали сделать «общественным достоянием».

Одним из документов, подтверждающих столь одиозное намерение большевиков, является саратовский “Декрет об отмене частного владения женщинами”. Авторами «декрета» значились члены Совета Народных Комиссаров.

Этот документ утверждал превращение женщин из «частной собственности мужа» в народное достояние. Согласно постановлению, с 1 мая 1918 года все молодые женщины (от 17 до 32 лет), кроме тех, кто имеет более пятерых детей, изымаются из владения мужей и объявляются собственностью всего советского народа. И никак иначе.

Возраст обобществляемых женщин подтверждался паспортом и показаниями свидетелей. Если женщина вдруг документов не имела, то ее возраст определял уполномоченный староста или специальный комитет. Представители власти на глазок должны были авторитетно определить — кто же перед ними: молодуха или же уже не совсем?

Декрет, как положено, имел преамбулу, в которой доступно пояснялось, что законный брак является продуктом социального неравенства: все самые красивые женщины отданы представителям буржуазии. А подобное серьезно нарушает правильное продолжение человеческого рода.

В документе обстоятельно прописывался и порядок пользования «экземплярами народного достояния», то есть, той самой несчастной советской обобществляемой женщиной.

Например, мужчине строго предписывалось пользоваться одной женщиной не более четырех раз в неделю. В течение трех часов — и не более.

Советский гражданин, претендующий на “свободную любовь” обязан был подтвердить свою принадлежность к трудовому классу. Таким доказательством могло быть удостоверение из профсоюза, подтверждающее “классовую чистоту”.

С тех мужчин, что к классу пролетариев, к сожалению, не принадлежали, но любви жаждали, указывалось брать специальные взносы в размере тысячи рублей в специальный фонд.

Декрет был абсолютной фальшивкой. Сваял его владелец саратовской чайной — некий Михаил Уваров. С какой целью Уваров написал этот пасквиль, доподлинно неизвестно. Вероятнее всего, возмутительный документ был одним из доступнейших способов настроить широкие народные массы против большевиков.

Как это ни странно, но в этот “декрет” поверили очень многие. И не только возмущенные женщины, которые в праведном гневе вышли разбираться с “авторами” декрета, но и целые государства. В Америке и Европе документ всерьез обсуждали.

Английский писатель-фантаст Герберт Уэллс на встрече с Лениным всерьез пытался выяснить, действительно ли «Декрет об обобществлении российских девиц и женщин» внедрен в жизнь. Писателя с большим трудом разубедили.

А сразу после публикации документ начали печатать во многих буржуазных газетенках. Кто-то хотел повеселить таким образом читателей, а кто-то и дискредитировать советскую власть.

Уварову данная проделка с рук не сошла. Анархисты, желающие разобраться с антисоветчиком, ворвались в его лавку, разграбили чайную, а хозяина убили.

“Декрет” продолжал гулять по стране. Его печатали. обсуждали, над ним смеялись и принимали всерьез. Появились даже “продолжатели дела” Уварова. Во Владимире “декрет” вводил национализацию женщин с 18-летнего возраста с непременной регистрацией девицы в бюро свободной любви.

В архиве Екатеринодара сохранился некий «Мондат». Предъявителю сего «мОндата» предоставлялось право социализировать в городе Екатеринодаре 10 душ понравившихся совершеннолетних девиц.

В далеких и глухих уголках должностные лица принимали “декрет” и вовсе как руководство к действию.

В годы Гражданской войны “декретом” вовсю потрясали белогвардейцы, используя его в агитации против Советской власти. Интересный факт — у арестованного Колчака нашли текст “декрета” Уварова.

Противники нового строя использовали идеи “декрета” и гораздо позже. Например, в период коллективизации ходили слухи о том, что крестьяне и крестьянки, вступающие в колхозы, «будут спать под одним общим одеялом».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *