Розмари Кеннеди (1918–2005)
Жизнь старшей дочери клана счастливой назвать уж точно нельзя. Наоборот. Этого ребенка, с детства имеющего проблемы со здоровьем, семья прятала от всего мира. Ее стыдились и скрывали долгие годы.
Нездоровая Рози, собственно, рассматривалась Кеннеди лишь помехой политической карьере сына Джона, досадной ношей для блистательного семейства. И однажды Розмари стала жертвой амбиций могущественного отца.
Дело было в том, что Рози несколько отставала в развитии от сверстников. Виной этому были сложные роды матери.
Обнаружился факт отставания еще в раннем детстве — Розмари поздно начала ходить и говорить, простейшие манипуляции, например, есть ложкой, давались ей с огромным трудом. Медики обещали, что ребенок однажды сверстников непременно нагонит.
Этого не произошло. До одиннадцати лет отсталость Розмари не особенно бросалась в глаза — она танцевала, писала стихи и даже занималась арифметикой. Была очень симпатичным ребенком. Прочие дети активно вовлекали Рози в игры и спортивные занятия — считалось, что это поможет ей быстрее выправиться.
О том, что с девочкой что-то не так, могли тогда заметить лишь немногие. В раннем детстве она была чуть более застенчивой, чем остальные дети Кеннеди. Но чем старше становился ребенок, тем очевиднее были имеющиеся проблемы. Далее четвертого класса Розмари обучение не потянула.
А взросление принесло новые тревоги — Рози становилась неуправляемой. Истерики, приступы агрессии. Позже — прогулки по ночам в обществе сомнительных личностей мужского пола. Такое ее поведение бросало тень на имидж семьи, могло помешать, с точки зрения Джозефа-старшего, блестящей политической карьере сыновей. Ночные прогулки чреваты многими неприглядными последствиями, а за семьей — и за Розмари, конечно, тоже — очень пристально следила общественность.
При этом известно, что Розмари вела дневники — записывала яркие события дней, переживала о том, что не сможет оправдать надежды отца. В письмах писала ему: «Я сделаю все, чтобы ты был счастлив».
Мечтала стать актрисой.
Исчезнувшая Кеннеди
И тогда Джозеф-старший нашел “гениальное” решение вопроса — лоботомия.
Якобы эта изуверская мера сделала бы его старшую дочь более покладистой, более предсказуемой и удобной. Мать не была уверена в правильности этого шага. И поручила Кэтлин вопрос проработать. На что последовал ответ: «Это не для нашей Рози!».
Но где там… Джозеф решил вопрос самолично — лоботомии быть, и как можно скорее.
Итогом этого бесчеловечного действа стало то, что двадцатитрехлетняя Рози умственной деятельностью владеть перестала вовсе. Руки и ноги слушались ее теперь плохо, запас словарный ограничивался несколькими простыми словами. Развитие ее приравнивалось отныне развитию двухлетнего малыша.
И всю свою жизнь Розмари проведет в психбольницах и домах инвалидов. Отец не навестил ее ни разу. Мать — лишь спустя двадцать лет после операции. Братья и сестры долгое время не знали о судьбе несчастной своей сестры вообще ничего.
Джозеф знакомым семейства говорил о том, что его старшая учительствует где-то вдали от родного дома. Мать же позже в биографии писала о том, что Розмари утратила способность мыслить в результате некоего несчастного случая. И даже жалела, что ее блестящие старшие сыновья рано погибли, а Рози, поверженная серьезным недугом, продолжает все же жить.
Несчастная Розмари, кстати, прожила целых восемьдесят шесть лет. Умерла, по заверениям медиков, по естественным причинам.