17 августа, 2022
встречаюсь с женатым

Третий год встречаюсь с женатым. Обещает срочно развестись. Надеюсь и жду

Влюбилась Люся однажды в прекрасного мужчину по имени Рудольф. И был он таким мужчиной, о котором грезит каждая юная девушка. Высокий брюнет с тонкими усиками. Страстный будто вепрь. И стихи умел декламировать — хриплым голосом и с выражением.

И весна с той поры у Люси в сердечке разбушевалась. И запели там еще всякие дивные канарейки. А просто в восемнадцать лет —  самое время в пучину любви нырять.

Люся как этого Рудольфа увидела — так и всё: пучина. Хотя и познакомились довольно обыденно — в набитом людьми автобусе. Там Рудольф к Люсе поближе всё пробирался и за бочок в один прекрасный момент даже аккуратно приобнял. Люся засмущалась, а потом перестала: интересный ведь мужчина привязался. Не обалдуй какой с прыщами. Так и пусть подержится.

— Я-то изначально решила — маньяк какой лезет, — Люся подруге Оле про роковую ту встречу рассказывала, — а он не оно. У нас серьезные отношения. И на совместное проживание намекает уже этот мужчина открыто.

И любовные встречи, конечно, продолжились.

— Очень уж ты мне тогда по душе пришлась, — так объятие свое Рудольф Люсе пояснил, — а то еду я со службы — уставший как собака. А тут — Нефертити какая-то на поручне повисла. И будто по голове мне обухом прилетело. Ополоумел от чувств и даже осмелился приобнять. Просто таких девушек умопомрачительных ранее не видал я ни разу.

И Рудольф сразу о себе всю правду выложил. И что тридцать пять ему будет осенью, и что женат неудачно (супруга —  редкостная скандалистка, истеричка и крайне холодная из себя женщина), и что имеет дитя годовалое от скандалистки (милую девочку, которую обожает безумной любовью). А в семье его давно обратили в коврик придверный и кошель.

Люся откровения внимательно выслушивала. И по всему выходило так, что перед ней  состоявшийся, но очень уж несчастный в личном плане мужчина нарисовался.

И хотелось ей этого Рудольфа прижать к груди крепче. И утешить: погодите-ка немного, мон ами, скоро нагрянет счастье. Уж я-то вас в коврики и кошели не буду обращать. И говорила она разные слова поддержки:

— Вот разведешься — и съедемся сразу. Буду тебя завсегда на макушку пьедестала ставить.

И ждала его в своей съемной комнатке три раза в неделю. С семи до девяти часов наслаждались они чувством. Люся зажигала свечи и лепестки роз швыряла на софу. И лучшее неглиже надевала. И выдумывала всякие сюрпризы: то зайцем с ушами нарядится, то коньяк хороший приобретет.

И пару месяцев они так во взаимной страсти купались. Если бы Рудольф тогда пригласил Люсю на край света, то она бы без раздумий и пошла. Даже босая, по снежному насту. И от жены он, само собой, со дня на день уходить намерение имел.

— Уйду, — говорил Рудольф, — завтра же выскажу все постылой супруге про нашу неземную любовь. И уйду.

Так вот прямо каждый день и заявлял.

А потом — звонок внезапный, а не встреча с лепестками. Звонит Рудольф во внеурочный час и говорит сбивчивым тоном:

— А меня, Люсьен, к сожалению, выперли из дому. Пихнули жестоко ногой из родного гнезда. Жена — скандалистка, истеричка и холодная женщина — обнаружила нашу  с тобой небольшую игривую переписку. Собрала мне чемоданчик и изгнала из совместного ипотечного жилья. Грущу теперь под ее окнами.

— А волосы подрала? — Люся уточняет.

— Подрала. На темени. Клоками. А потом еще и сапогом кинула вослед, — Рудольф тут давиться рыданием даже начал.

— Так радоваться же надо, — Люся успокоить попыталась, — вон как интересно все само собой устаканилось! Приезжай на адрес скорее! Не будет более этой гнетущей двойственности! А только ты и я. Отметим данное событие каким-нибудь сюрпризом. Кроликом вот выряжусь или фельдшером.

— Лучше бы фельдшером, — Рудольф отвечает сквозь скупые слезы, — а сейчас я, Люсьен, вынужден к дорогим своим родителям перекочевать. Они уже в возрасте и нуждаются в моей ежедневной сыновней помощи. К тебе позже заявлюсь — сюрпризы покажешь. Ровно в семь пополудни ожидай.

И вот пошел с тех событий третий уж год. А воз и ныне там. И радость от встреч с любимым у Люси омрачаться всякими домыслами понемногу начала.

Рудольф-то так у дорогих своих родителей и проживает. И на подарки стал экономный — даже цветов не носит. Только делится переживанием.

— А траты нынче у меня, — Рудольф все делится, — огромные: я вон ипотеку все плачу, дитя и жену содержу по-прежнему. А аппетиты у них прожорливые. Не могу ведь в содержании этом отказать. Дитя для меня самое главное на этом свете. А жена все же мать ей родная. Эх, зажали меня обстоятельства. Крепко зажали.

Со своими товарищами Люсю не знакомит категорически. Даже по улице с ней не прогуливается. Только в гости приходит трижды в неделю.

— А когда съедемся? — Люся каждый день спрашивает.

— А скоро, — любимый отвечает, — ты просто надейся и жди.

А подруга Оля мудрые советы в ситуации дает.

— Ты, Люся, — Оля говорит, — пока приструни-ка своих рысаков. Не дави на кадра прямыми вопросами. Привечай с неизменной улыбкой на лице. И неглиже покрасивше себе напяливай. Прячь кислую физиономию под маску жизнерадостности. Вода, как говорится в простом народе, и камень точит. Вскоре он непременно тебя замуж законный пригласит. С капустой своей, конечно, разведясь предварительно. И свадьба будет у вас великолепная — с белыми голубями и приглашенными цыганами. Терпение в этом вопросе просто требуется. Я своего Одиссея Петровича так пятнадцать лет уж жду. И сдаваться не собираюсь.

— Дык улыбаюсь, — Люся ей отвечает, — но уже и стукнуть хочется по темени порой. Надоело мне в разлучницах ходить. И супруга вон его мне на дверь плюет все время. И все-то супротив меня ополчились: с женатым, мол, путаешься. Глаза, дескать, твои бесстыжие.

И вот так и живут. Супруга Рудольфа — вовсе самостоятельная женщина стала. Уже романчики крутить на стороне пробует. Рудольф на романчики очень сердится. И к жене все время ходит прояснить отношения. «Не позволю, — кричит он, — чтобы мое дитя какой-то хряк посторонний воспитывал!». А Люся живет одной надеждой. И искренне верит в скорое воссоединение.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.