26 октября, 2021

Как сложилась судьба отвергнутой дочери Марины Цветаевой

3 февраля 1919 года от голода погибла дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона.

У известной писательницы Марины Цветаевой было трое детей: две дочери и младший сын Мур (Георгий).

Хотя, биографы, как правило говорят лишь о двух ее детях — старшей дочери Ариадне и младшем сыне. И это не случайно.

Позорным пятном в биографии поэтессы является то, как она поступила со своей средней дочерью Ириной. Этот ребенок, при жизни знавший только холод, голод и рукоприкладство, умер в двухлетнем возрасте в детском приюте. Туда она, вместе со старшей сестрой, была якобы вынужденно сдана самой Цветаевой.

7-летняя Ариадна и 2-летняя Ирина Эфрон, commons.wikimedia.org
7-летняя Ариадна и 2-летняя Ирина Эфрон, commons.wikimedia.org
Хотя, объективно, поэтесса имела возможность детей туда не отправлять — были и иные варианты устройства их жизни.

Ирина Эфрон родилась слабым ребенком. Появилась она в тяжелое и голодное время. Из-за недоедания она была нездорова, а значит, нуждалась в большей заботе — связывала руки, приковывала к дому. Болела рахитом — Цветаева усаживала ее на подоконник — получать целебные солнечные лучи. Из-за нелюбви матери Ирина была плохо развита. И постоянно отвергнута.

Сама Цветаева вообще очень по-разному относилась к детям.

Старшую дочь Ариадну она называла своим “духом”.

Видела в дочери себя — гения. Считала ее очень талантливой. Внушила Але, что и сама она особенная. Для старшей дочки Марина Ивановна была божеством. Мать ходила с ней на всевозможные литературные “читки” — гордилась. Ариадна формировалась в довольно своеобразной среде — экзальтированной, истеричной. Если почитать письма Али к матери или же ее дневниковые записи, то это особенно очевидно. Ариадна довольно необычно изъясняется для ребенка-младшего школьника.

Марина Цветаева с дочерью Алей
Марина Цветаева с дочерью Алей
Младшую Ирину поэтесса не принимала, считала обузой для себя. Ирина казалась ей слишком простой, обычной, примитивной, желающей только низменного, например, питаться. Себя и Ариадну Цветаева относила к другой «породе» людей. Таким ребенком, как Ирина, невозможно похвастать, с таким ребенком не интересно. Об Ирине Цветаева даже почти и не упоминала. Многие знакомые Марины Цветаевой о существовании Ирины не знали.

Марина часто оставляла дочь одну в доме, привязывая веревкой за ногу к кровати. Или засовывала в специальный мешок, где Ирина сидела по двенадцать часов к ряду. И уходила на свои литературные сборища, прихватив с собой старшую Ариадну.

Однажды в дом к Цветаевой пришла ее подруга Вера Звягинцева. Всю ночь они тепло общались, читали стихи. Когда чуть рассвело, Звягинцева с изумлением увидела болтающуюся из груды тряпок в кресле голову — это была Ирина. Присутствия ребенка до этого момента никто не обнаруживал, Цветаева будто и не помнила о ней.

Ирина, при живой матери, вела себя как ребенок с депривациями — раскачивалась, постоянно “мотыляла” головой. В записках, в упоминаниях об Ирине всегда сквозит пренебрежение матери к ней.

Воспитывать детей с 1917 года Марине пришлось самостоятельно, нанять прислугу не было возможности. А муж Сергей отбудет на фронт. Все тяготы легли на ее поэтические плечи.

Марина Цветаева и Сергей Эфрон
Марина Цветаева и Сергей Эфрон

Кормила Ирину мать всегда плохо, иногда даже поколачивала, не позволяла подавать голоса. Ирина вообще в присутствии матери была, как молчаливый истукан. Сама Цветаева, узнав, что в приюте Ирина кричит от голода, назвала это “Ирининой гнусностью”, пояснив, что при ней ребенок и пикнуть бы не осмелился.

Сдав дочек в приют, Цветаева запретила им называть себя матерью. Почему? Возможно, не хотела, чтобы это известие “Цветаева сдала детей в приют” стало публичным. Девочек сдали третьи лица. Как круглых сирот.

Мотив сдачи простой и понятный — там детей могут хоть как-то кормить. Заканчивался 1919 год — голодный и страшный. Люди болели и умирали пачками. Сама Марина прокормить детей не могла. Она не работала и не печаталась тогда.

Современники позже поставят ей в укор: могла бы продать вещи на рынке (а ей было что продать) и накормить детей.

Или даже устроиться на работу, но работать Марина категорически не хотела, она не выносила такого труда.

Сестры мужа, Сергея Эфрона, поочередно предлагали Марине забрать Ирину к себе, они имели возможность ребенка как-то содержать. Но им обеим было отказано. Марине Ивановне казалось это большим позором — детей по родственникам раздавать.

Был и еще вариант — отдать девочек в московский детский сад, там условия были лучше.

Но Марина отчего-то выбрала самый плохой вариант — Кунцевский приют. Удаленное место, до которого было сложно добираться. Убедиться в том, что в этом приюте детей кормят и лечат, она не пожелала.

А дети в этом заведении болели, голодали и умирали очень часто.

Навещала она девочек в К приюте крайне редко и под личиной крестной матери. Месяцами не видя их, все же писала грустные стихи о разлуке со старшей дочерью, младшей, как и прежде, будто бы и не существовало.

Когда все же нанесла визит, то общалась и угощала только старшую дочь. Заведующая приютом даже сделала Марине замечание — почему же та сахаром угощает только Ариадну, отчего и не Ирину?

Цветаева была искренне возмущена: как это отнять у Ариадны что-то, чтобы дать младшей?

Семилетняя Аля писала матери горячие и печальные письма из приюта. Эти письма полны обожания матери, верности ей, Аля родительницу буквально боготворила. В каждом письме — тонны страданий и тоски, желания поскорее увидеть мать и вернуться в родимый дом.

Упоминала Аля и о Ирине: о ее отсталости в сравнении с другими детьми, ее плаче, бесконечных просьбах о “чае”, плаче, проблемах с пищеварением. Сочувствия у старшего ребенка к маленькой нет, только жалобы на нее: “Ирина отравляет мне жизнь”.

Аля даже поделилась с матерью наблюдением. Почти не говорящая Ирина выучила новое слово: «не надо».

Цветаева успела забрать из приюта заболевшую лихорадкой Ариадну. Болеющую Ирину она забирать не стала, ее не хватило бы на двоих детей. Старшая же дочь была спасена.

О смерти Ирины в приюте от голода Цветаева узнала совсем случайно. спустя несколько дней после смерти Ирины. Отважиться приехать на похороны ребенка Марина не смогла — была занята Алей. Она так и записала в своем дневнике: “я не могла”.

Ирину Эфрон похоронили в общей могиле.

Возможно, поэтесса и винила себя в смерти младшего ребенка. Но и оправдывала: ей пришлось делать трудный выбор.

Позже она, видимо, чтобы оправдаться перед вернувшимся с войны мужем, сделает виноватыми в смерти Ирины его сестер. Напишет, что будто бы те, в самую тяжелую пору отступились, повели себя “хуже животных”, дали Ирине умереть в приюте из-за ненависти к самой Цветаевой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *