Стеснялась признаться парню, что родом из села. Нагородила ему про графские корни!

Стеснялась признаться парню, что родом из села. Нагородила ему про графские корни! post thumbnail image
аля
5,8 тыс. прочитали

Глаша в живописном селе Кукуево родилась. Это не глухое село, а вполне передовое – со свинарником, средней школой и клубом для культурного досуга населения. И прожила в селе целых восемнадцать лет. Обучена была и свинкам корытным еды задать, и подоить козу.

Но грезила все эти годы об ином – чтобы город большой и огнями весь переливается. И трамваи еще звенят. А все дамы на каблуках цокают. И кавалеры дверцы машин для этих дам приветливо распахивают. Садись, мол, зазноба моя, едемте в театры. Или – пожалте, мадамочка, вот вам еще одно эскимо на палочке. Кушайте с аппетитом. А то и поберегите себя – закутайтесь лучше в пледы.

И Глаша в город перебралась. Хотела в саму Москву перебраться, но постеснялась. Все же столица. И поехала себе в областной центр. Там тоже трамваи есть. И театры, и оперы-балеты.

Устроилась на завод, комнату получила. Живи, казалось бы и захлебывайся от новых впечатлений. И Глаша была в те времена поистине счастливым человеком. Но и не полностью – захотелось ей однажды настоящей любви. Как любой молодой и цветущей девушке без мужа.

И встреча заветная ждать себя не заставила. Был теплый май и чувства у всех людей стали пронзительными и яркими. Случается такой весенний прелестный период в природе.

И познакомился с Глашей на бульваре чудесный юноша по имени Петр. Этот Петр шел по бульвару и симпатично всем окружающим улыбался. И даже подпрыгивал от молодости и энергии.

А пахло всюду черемухой аж до слез.

И Глаше этот юноша тоже широко улыбнулся. Будто она его старая и самая дорогая знакомая.

А Глаша сама в легком платье и босоножках. Конечно, чувство обоюдное с первого взгляда промеж них и промелькнуло.

У Пети лоб высокий, а подбородок – маленький. И кудряшки надо лбом мягонькие торчат. Похож на козленка трогательного, двух месяцев от роду. Был у Глаши когда-то такой вот милый козленок. Ромео имел кличку. Все скакал да скакал, радовался жизни – пока не вырос.

Сразу выяснилось, что Петр с родителями в квартире о четыре просторные комнаты проживает. Знает композиторов и в метро постоянно читает литературу. Студент по роду занятий.

И все ей стихи собственного сочинения декламировал. Глаза прикроет и бормочет, бормочет поэтическое. А Глаша слушает, а сама на кудри любуется. Чистый Ромео! И тихо так удивляется про себя – как столько слов в башке держит этот милый Петя?!

А из кармана его пиджака книжица замусоленная виднеется.

– Интеллигент я чистопородный, – Петя ей меж поэзии все признается, – в пятом поколении таким уродился. Без книги не мыслю существования. Читаю запоем.

И весь день, и весь вечер они гуляли красивой парочкой. Стихи лились без продыху. Черемухой пахло.

И Глаша тоже решила в грязь лицом не падать напоследок, а выдать себя за голубою и редкую кровь. Не будешь же Пете про передовое село с клубом рассказывать? Стыдно это и совсем не романтично. Вдруг он, Петя, про село услышав, сбежит испуганно. Подумает в своей голове: “А зачем бы это мне, интеллигенту в пятом колене, колхозниц всяких обожать? Она, колхозница, пожалуй, и читает-то по слогам. И культуре не обучена. Только коз пасла и землю мотыжила! ”.

Нет уж!

– А я, – Глаша на прощание Пете тогда заявила с легкой улыбкой, – сама-то дочь профессора Козоблюдова. Есть такой профессор, очень уж известный. Не слыхали о нем? Нет?! Это очень удивительно, что не слыхали. На каждом углу только и говорят: “Козоблюдов то, Козоблюдов это…”. И всю свою жизнь прожила я в книжной пыли и на дачах с мезонинами. Всюду арфы, пенсне, фолианты и прочие монографии. И все время к нам интересные люди косяком перлись – то главврачи, то писатели именитые. Стихи свои читали и музыку музицировали. Интеллигентное сообщество. Прям спасу от них не было – шли буквально без устали. Маменька иногда и пущать на порог не хотела – топчут и жрут многовато. А папенька, профессор Козоблюдов, всех пускал – ему сообщество необходимо. И я в этом соусе варилась, понимаете, с самого сызмальству. Впитывала воспитание, так сказать. А родной прапрадед мой – тот и вовсе из графьев! Если вот вы, Петя, внимательно присмотритесь – увидите мою тонюсенькую лодыжку. Это в прапрадеда она такая.

И Петя любовался на лодыжку и ахал. И в восторге страшном был. Кудряшки надо лбом приподнимал и шептал все:“формидабль, какой же это формидабль…”.

А потом еще долго умолял подарить встречу – через неделю и на том же месте. “Приходите, заклинаю, приходите! А коли не придете, то сердце мне разобьет вдрызг. Тут я и помру, на бульваре – молодой и еще полный юношеских стремлений. Помилуйте, Глафира! Пощадите юную мою судьбу!”.

И Глаша домой сначала пришла счастливейшей девушкой. А потом расстроилась до слез – чего это она, дурища, наплела Пете! Отчего же язык ее без костей! Профессор Козоблюдов! Арфы! Графья!

Тьфу!

И всю неделю Глаша плакала да печалилась. Дурища! Редкостная дурища! Вот узнает Петя про село ее с фермой и отречется от любви. Скрыть-то не выйдет! Сплюнет под ноги и уйдет обманутый. Или не сплюнет – все же интеллигент потомственный. Просто рукой взмахнет обреченно и рухнет замертво. Полуживыми губами только про “формидаблю” свою мемекнет.

И пошла Глаша еле живая на ту встречу. Но бульвар в этот раз не цвел, а дождем залился. Сыро да ветер гуляет. И люди все некрасивые, по лужам неуклюже скачут.

А на условленном месте Петя стоит. И тоже почему-то еле живой. Подбородком дрожит. Кудри мокрые на лоб приклеены. Книжка за пазухой торчит – раскисшая.

И вот Петя весь трясется и какое-то признание роковое сделать хочет. Небось, замуж звать. И Глаша его останавливает с большим трудом:

– Погоди-ка, – говорит, – милый мой Петя. Не спеши с предложениями руки и сердца. Выслушай мою исповедь изначально! Как бы не пожалеть тебе о брачном этом предложении! Слово-то – оно не воробей, не пташка!

– Сначала я, – Петя ей отвечает, – исповедь свою выскажу. А ты уж решай. Я про интеллигенцию пошутил тогда вам очень глупо. Сам я на обходчика обучаюсь, хоть и без стихов жить не умею. А батя мой – в сантехниках всю жизнь. А маменька – безграмотная портниха. Квартира у нас хоть и в четыре просторные комнаты, но коммунального типа. В раннем детстве я и вовсе в селе Кукуево проживал. Коз там все пас. Потом уехали мы семьей в большой город за лучшей жизнью. И если я вам, графьям Козодоевым, не по рангу, то я и пойму. Хоть это и разобьет мне все сердце.

… Через три месяца поженились Глаша с Петей. И очень весело на свадьбе у них было. Первую неделю в городе гуляли, а потом в родное всем Кукуево поехали – и там еще отпраздновали широко.

Ошибка

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Related Post

Познакомилась с мужчиной. А он пропал после свидания. Причина оказалась неожиданнойПознакомилась с мужчиной. А он пропал после свидания. Причина оказалась неожиданной

Оля познакомилась с Михаилом через газету с объявлениями. Все дело в том, что в их периферийном городишке мужчин нормальных фактически не осталось. Просто закончились достойные женихи в округе. Все приличные

Свекровь в гости зачастила. Но всегда не одна. В моем доме теперь гостиница из родни и соседейСвекровь в гости зачастила. Но всегда не одна. В моем доме теперь гостиница из родни и соседей

К Зинаиде в гости свекровь зачастила. Баба Нюра. Очень хорошая женщина, хоть и свекровь. Приезжала она, стоит отметить, ранее довольно редко – раз в год, а то и еще реже.

Я – воскресная мать. Надоело осуждение окружающихЯ – воскресная мать. Надоело осуждение окружающих

Маша была, что называется, воскресной мамой. Хотя и это не было совсем точным определением для Машиного родительства. Детей своих она видела не всегда по воскресеньям. Чаще тогда, когда у нее