Искала у мужа в кармане кольцо, а нашла что-то ужасное. Как дальше жить?

Искала у мужа в кармане кольцо, а нашла что-то ужасное. Как дальше жить? post thumbnail image

У Дуси – день рождения. Сорок пять лет натикало. На такую интересную дату ждала она от мужа своего Николая колечко. Давно уж о нем грезила. Такое у подруги Зины имелось. Ей супруг на годовщину свадьбы преподнес. И даже намеки разные Коле делала. Чтобы ошибиться не умудрился: белое золото и пусть еще небольшой бриллиант. Даже бы и самый мизерный. И на палец все время свой выразительно поглядывала. И вздыхала мечтательно: для полного счастья колечко бы…

И муж Коля подарок ей, конечно, припас.

– Хороший, – говорил Коля на эти вздохи, – подарок. Рада будешь да ужаса.

Пришел он с работы в тот праздничный день хоть и поздновато, но очень оживленный. Глаза сияют разноцветными фейерверками. Дуся уж и стол накрыла. И детей спать разогнала. Сама стоит в красивом платье в с вырезом по всей спине и уютных тапках. Милая домашняя женщина. На столе свечи пылают. Курицей жареной хорошо пахнет и общая домашняя атмосфера.

– Не надо мне тута претензий, – Коля ей с порога извиняется,  – задержался на торговой точке. Очереди везде змеятся кремлевские. Протолкался за подарком любимейшей своей супруге. Доставай вон пока подношение. И радуйся. И пой. А я покамест руки обмыть пошел – к праздничному столу очень уж не терпится. С утра не жрамши.

И Дуся сунулась в карман пуховика его – за подарком. И давай, значит, заветную коробочку нащупывать. И возится в том кармане, и ищет. Пыхтит от предвкушения. Это вот не коробочка с кольцом, а зажигалка Колина. А вот же оно – долгожданное! Но нет – таблетки от давления повышенного. Стареет ее Николай. Стареет… Какая жалость. Но ничего – скоро внуки да прочие пенсионные радости. И еще немного порылась. Вот оно! Но не колечко.

А … лифчик! Вытащила Дуся этот неожиданный лифчик и внимательно его осмотрела. Со всех сторон. Симпатичный – алый и в пышных рюшах весь. Но без нарядной упаковки и на два размера меньше, чем она привыкла.

 Дуся изделие в руки взяла и к Коле с ним побежала –  ясности вносить:

– Как же это, Николай, ты этак с размером промахнулся?! Изделие подобных габаритов я, разве что, в детстве натянуть могла. В отрочестве раннем.

А Коля отчего-то так разволновался, что крякнул аж.  И мыло из рук выронил. Полез за ним меж тазов – кряхтя и кашляя в ворот свитера.

– Разнервничался, – из под корыта сипит, – не каждый день, чай, такое белье роскошное покупаю в магазинах. Не каждый день и сорок пять лет тебе, Евдокия, гуляем-с. Может, и натянешь каким-то способом. Не сапоги все ж. Мозолей не наделает.

– А чего это без упаковки? Даже пусть и без самой банальной – фабричной? Про праздничную уж и не заикаюсь, – Дуся все допрашивает. И немного челюстью дрожит – не такого подарка она ждала.

А Николай обмылок наконец достал и в руках его жамкает.

– Вскрыл заранее, – нехотя отвечает, – хотел качество материала и шва проверить. Очень уж нежелательно посредственного качества предмет дарить. Дорогой супруге.

– Данный лифчик – пусть и отличного качества – мне на нос только надеть возможно! Неужто за пятнадцать лет брака габариты девочек моих не запомнил? – Дуся уж возмущается понемногу. Женщине всегда обидно такое невнимание от мужчины получить.

– Габариты всегда в голове кручу, – муж ей отвечает и еще больше волнуется, – только проснусь и сразу о них и думаю. Хоть и двадцать лет с тобой муча… наслаждаюсь браком.

– Ясно, – Дусю вдруг мысль осенила нехорошая, – это все мне очень даже понятно. Любовь она же с годами только ядренее становится. Или нет, Коля? Или на женщин тебя сторонних все же тянет порой? Может, это ее предмет нижнего белья у тебя в кармане змеей скрученной завалялся? Мерзостной этакой гюрзой.

И таз в руки именинница берет. В тазу – бельишко какое-то замочено, тяжелый таз.

– Как можно, – Коля ужасается и краснеет пятнами, – я по жизни очень преданный из себя человек.

И в угол ванной забивается. От таза подальше.

“Есть, есть у него баба, – это Дуся про себя с кошмаром думает, – завел, небось, какую-то мелкую себе бабенку-разлучницу, с нулевым размером груди. И семью вон предает. Но не признается, зараза. Надо бы его покрепче поспрашивать”.

И к стене супруга приперла тазом. И в глаз ему свечой праздничной светит: колись, мол, подлая твоя душонка.

А Коля ежится и на лифчик алый с большой ненавистью посматривает. И вздыхает. И пыжится. А потом вымученно этак бормочет.

– Евдокия! Дорогая моя супруга! Я долго прятался и скрывал свою глубинную суть. Но вынужден теперь – под гнетом неопровержимых доказательств – во всем сознаться. Предмет этот я, кхм и кашль-кашль, закупил себе лично… Не падай в обморок, родная! Есть у меня такое небольшое пристрастие порочное. С ранних лет жизни прямо развилось. Нравится мне в женском белье изредка прогуливаться по улицам города. Бодрит и настроение поднимает. Вот и хапнул. Стыжусь, само собой, своего порока безмерно. Прости и давай не будем ломать жизни нашим двум прекрасным детям. Оставим такое мое пристрастие под покровом тайны. А позже – унесем в могилы. В каждой избушке – свои порочные погремушки. У меня она вот такая, погремушка эта, черт бы ее побрал! А твой личный подарок совсем иной – приятный и желанный. Перевари пока известие, а я подымлю – стресс чуток скину.

И тихонько отполз на балкон – курить. Не каждый день в таком ведь родной супруге признаешься. Совестно. Под полтинник ему все же, уважаемый из себя человек – мастер участка, в строительстве всю жизнь. И тут – порок.

Дуся лоб себе потерла и в другой карман куртки шасть. И снова роется – коробочку ищет. А там, в другом кармане – совсем уж издевательство. Еще один… лифчик! Но иного исполнения – на уверенный седьмой размер и безо всяких кружев. Тиковой ткани. Противного бежевого цвета. Дуся аж присела. И завыла тоненько.

На вой Николай с балкона выскочил, конечно. Парашют этот увидел и выматерился шепотом. И глазами нехорошо этак бегать начал.

– Маме, – кричит фальцетом, – купил!  Через полгода – Женский святой день. Иду себе однажды по улицам родного города. Глядь – а на лотке распродажа какая-то. Все по сто рублей! Постоял, потолкался. И не устоял – купил  данную вещь! Все равно ведь чем-то дарить маманю придется! Хоть и неприлично мне было с женщинами в этой куче из неглиже копаться. Я все ж уважаемый человек и всю жизнь в строительстве! Мастер участка!

И глазами бегать перестал, а наоборот  – захлопал. Очень честными такими глазами. А лицо сделалось у супруга цвета бордо. Оскорбился таким вот образом.

– И чего ты по карманам все! Сказано же русским языком – в портфеле подарок твой проклятый! Получай и пользуйся на здоровье!

Тут Николай портфель свой распахивает и сковороду оттуда достает. Очень хорошую.

– Прекрасная сковорода известной марки, – Коля орет, – прекраснейшая! Хочешь – картошку жарь, а хочешь – мужа воспитывай!

И в руки супруге утварь эту сует. А Дуся расплакалась, сковороду не приняла,  а к маме на другой конец города уехала в ночь. “Не ищи меня”. На прощание такую лишь фразу сказала.

Коля куру остывшую чуть поклевал, свечи задул и спать в детской комнате на коврик прилег.

Потом, конечно, примирились – все же дети у них растут, не шутка. Глупо из-за кольца несчастного рушить крепкие отношения.

И с пороком Дуся смирилась со временем. Бывает ведь у людей всякие такие небольшие особенности. Не под копирку же их, людей, штампуют. “Главное – на работе не признавайся!”.

И маме Коли, как ни крути, к Женскому дню тоже дарить что-то потребуется. В прошлый раз ей вон лопату для дачи преподнесли. Обид было – вагон и тележка. Женщина все же, хоть и в возрасте.

Ошибка

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Related Post

Я обожала зятя и кормила его на последние гроши. А он вон чего выкинулЯ обожала зятя и кормила его на последние гроши. А он вон чего выкинул

Гена с Галей поженились студентами второго курса. Сильные их чувства требовали постоянного нахождения рядом. Будто две их родственные души встретились в бескрайнем космосе. И упали в объятия друг друга. Галя

не хочу жениться

Не хочу жениться. А девушка грозит уходом. Как ей объяснить, что брак – добровольное рабствоНе хочу жениться. А девушка грозит уходом. Как ей объяснить, что брак – добровольное рабство

Гена жениться не хотел до ужаса. А вот его любимая женщина, Маня, о браке просто грезила. Поэтому отношения у них, к сожалению, портились на глазах. Росло недоверие, множились претензии. Вы

мужа украли

Потерялся муж. А через сутки нашелся. Где был – не признаетсяПотерялся муж. А через сутки нашелся. Где был – не признается

У Гули муж пропал. Володя, любимый супруг, за хлебом отправился. И – исчез! Гуля битый час его ждала, а потом волнение испытывать начала. Где это муж ее Володя с батоном