28 мая, 2022
проверила карманы мужа

Искала у мужа в кармане кольцо, а нашла что-то ужасное. Как дальше жить?

У Дуси — день рождения. Сорок пять лет натикало. На такую интересную дату ждала она от мужа своего Николая колечко. Давно уж о нем грезила. Такое у подруги Зины имелось. Ей супруг на годовщину свадьбы преподнес. И даже намеки разные Коле делала. Чтобы ошибиться не умудрился: белое золото и пусть еще небольшой бриллиант. Даже бы и самый мизерный. И на палец все время свой выразительно поглядывала. И вздыхала мечтательно: для полного счастья колечко бы…

И муж Коля подарок ей, конечно, припас.

— Хороший, — говорил Коля на эти вздохи, — подарок. Рада будешь да ужаса.

Пришел он с работы в тот праздничный день хоть и поздновато, но очень оживленный. Глаза сияют разноцветными фейерверками. Дуся уж и стол накрыла. И детей спать разогнала. Сама стоит в красивом платье в с вырезом по всей спине и уютных тапках. Милая домашняя женщина. На столе свечи пылают. Курицей жареной хорошо пахнет и общая домашняя атмосфера.

— Не надо мне тута претензий, — Коля ей с порога извиняется,  — задержался на торговой точке. Очереди везде змеятся кремлевские. Протолкался за подарком любимейшей своей супруге. Доставай вон пока подношение. И радуйся. И пой. А я покамест руки обмыть пошел — к праздничному столу очень уж не терпится. С утра не жрамши.

И Дуся сунулась в карман пуховика его — за подарком. И давай, значит, заветную коробочку нащупывать. И возится в том кармане, и ищет. Пыхтит от предвкушения. Это вот не коробочка с кольцом, а зажигалка Колина. А вот же оно — долгожданное! Но нет — таблетки от давления повышенного. Стареет ее Николай. Стареет… Какая жалость. Но ничего — скоро внуки да прочие пенсионные радости. И еще немного порылась. Вот оно! Но не колечко.

А … лифчик! Вытащила Дуся этот неожиданный лифчик и внимательно его осмотрела. Со всех сторон. Симпатичный — алый и в пышных рюшах весь. Но без нарядной упаковки и на два размера меньше, чем она привыкла.

 Дуся изделие в руки взяла и к Коле с ним побежала —  ясности вносить:

— Как же это, Николай, ты этак с размером промахнулся?! Изделие подобных габаритов я, разве что, в детстве натянуть могла. В отрочестве раннем.

А Коля отчего-то так разволновался, что крякнул аж.  И мыло из рук выронил. Полез за ним меж тазов — кряхтя и кашляя в ворот свитера.

— Разнервничался, — из под корыта сипит, — не каждый день, чай, такое белье роскошное покупаю в магазинах. Не каждый день и сорок пять лет тебе, Евдокия, гуляем-с. Может, и натянешь каким-то способом. Не сапоги все ж. Мозолей не наделает.

— А чего это без упаковки? Даже пусть и без самой банальной — фабричной? Про праздничную уж и не заикаюсь, — Дуся все допрашивает. И немного челюстью дрожит — не такого подарка она ждала.

А Николай обмылок наконец достал и в руках его жамкает.

— Вскрыл заранее, — нехотя отвечает, — хотел качество материала и шва проверить. Очень уж нежелательно посредственного качества предмет дарить. Дорогой супруге.

— Данный лифчик — пусть и отличного качества — мне на нос только надеть возможно! Неужто за пятнадцать лет брака габариты девочек моих не запомнил? — Дуся уж возмущается понемногу. Женщине всегда обидно такое невнимание от мужчины получить.

— Габариты всегда в голове кручу, — муж ей отвечает и еще больше волнуется, — только проснусь и сразу о них и думаю. Хоть и двадцать лет с тобой муча… наслаждаюсь браком.

— Ясно, — Дусю вдруг мысль осенила нехорошая, — это все мне очень даже понятно. Любовь она же с годами только ядренее становится. Или нет, Коля? Или на женщин тебя сторонних все же тянет порой? Может, это ее предмет нижнего белья у тебя в кармане змеей скрученной завалялся? Мерзостной этакой гюрзой.

И таз в руки именинница берет. В тазу — бельишко какое-то замочено, тяжелый таз.

— Как можно, — Коля ужасается и краснеет пятнами, — я по жизни очень преданный из себя человек.

И в угол ванной забивается. От таза подальше.

“Есть, есть у него баба, — это Дуся про себя с кошмаром думает, — завел, небось, какую-то мелкую себе бабенку-разлучницу, с нулевым размером груди. И семью вон предает. Но не признается, зараза. Надо бы его покрепче поспрашивать”.

И к стене супруга приперла тазом. И в глаз ему свечой праздничной светит: колись, мол, подлая твоя душонка.

А Коля ежится и на лифчик алый с большой ненавистью посматривает. И вздыхает. И пыжится. А потом вымученно этак бормочет.

— Евдокия! Дорогая моя супруга! Я долго прятался и скрывал свою глубинную суть. Но вынужден теперь — под гнетом неопровержимых доказательств — во всем сознаться. Предмет этот я, кхм и кашль-кашль, закупил себе лично… Не падай в обморок, родная! Есть у меня такое небольшое пристрастие порочное. С ранних лет жизни прямо развилось. Нравится мне в женском белье изредка прогуливаться по улицам города. Бодрит и настроение поднимает. Вот и хапнул. Стыжусь, само собой, своего порока безмерно. Прости и давай не будем ломать жизни нашим двум прекрасным детям. Оставим такое мое пристрастие под покровом тайны. А позже — унесем в могилы. В каждой избушке — свои порочные погремушки. У меня она вот такая, погремушка эта, черт бы ее побрал! А твой личный подарок совсем иной — приятный и желанный. Перевари пока известие, а я подымлю — стресс чуток скину.

И тихонько отполз на балкон — курить. Не каждый день в таком ведь родной супруге признаешься. Совестно. Под полтинник ему все же, уважаемый из себя человек — мастер участка, в строительстве всю жизнь. И тут — порок.

Дуся лоб себе потерла и в другой карман куртки шасть. И снова роется — коробочку ищет. А там, в другом кармане — совсем уж издевательство. Еще один… лифчик! Но иного исполнения — на уверенный седьмой размер и безо всяких кружев. Тиковой ткани. Противного бежевого цвета. Дуся аж присела. И завыла тоненько.

На вой Николай с балкона выскочил, конечно. Парашют этот увидел и выматерился шепотом. И глазами нехорошо этак бегать начал.

— Маме, — кричит фальцетом, — купил!  Через полгода — Женский святой день. Иду себе однажды по улицам родного города. Глядь — а на лотке распродажа какая-то. Все по сто рублей! Постоял, потолкался. И не устоял — купил  данную вещь! Все равно ведь чем-то дарить маманю придется! Хоть и неприлично мне было с женщинами в этой куче из неглиже копаться. Я все ж уважаемый человек и всю жизнь в строительстве! Мастер участка!

И глазами бегать перестал, а наоборот  — захлопал. Очень честными такими глазами. А лицо сделалось у супруга цвета бордо. Оскорбился таким вот образом.

— И чего ты по карманам все! Сказано же русским языком — в портфеле подарок твой проклятый! Получай и пользуйся на здоровье!

Тут Николай портфель свой распахивает и сковороду оттуда достает. Очень хорошую.

— Прекрасная сковорода известной марки, — Коля орет, — прекраснейшая! Хочешь — картошку жарь, а хочешь — мужа воспитывай!

И в руки супруге утварь эту сует. А Дуся расплакалась, сковороду не приняла,  а к маме на другой конец города уехала в ночь. “Не ищи меня”. На прощание такую лишь фразу сказала.

Коля куру остывшую чуть поклевал, свечи задул и спать в детской комнате на коврик прилег.

Потом, конечно, примирились — все же дети у них растут, не шутка. Глупо из-за кольца несчастного рушить крепкие отношения.

И с пороком Дуся смирилась со временем. Бывает ведь у людей всякие такие небольшие особенности. Не под копирку же их, людей, штампуют. “Главное — на работе не признавайся!”.

И маме Коли, как ни крути, к Женскому дню тоже дарить что-то потребуется. В прошлый раз ей вон лопату для дачи преподнесли. Обид было — вагон и тележка. Женщина все же, хоть и в возрасте.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *