Начальнику Клавы так удаленка понравилась, что он оставил сотрудников по домам сидеть и в мирное время. А чего в офисе всем кагалом толкаться, электричество и канцелярию расходовать? И всех по домам разогнал. Клава Иванова, конечно, такому повороту сначала очень обрадовалась. И радовалась ему целый месяц. А что? Посиживаешь себе дома, с комфортом упахиваешься на семейный бюджет. В домашней теплой атмосфере. Хоть в пижаме и лежа упахивайся - никто слова не скажет. В девять утра начальник небольшую перекличку проведет, в течение дня немного мозг поклюет и все - сидишь сама себе хозяйка. Два раза в неделю в офис прокатишься - отчитаешься…

Уходила Галя от мужа Василия тяжело. С болью и кровью вырывала она себя из плена семейного уюта. Буквально наживую рассекала путы священного союза. А ведь даже точащий червь, усомнившись в Галиной разумности, махнул на нее рукой и уполз однажды: живи как умеешь. И Галя еще некоторое время трепыхалась - боролась за семью. Но на службе ей неожиданно указали рукой на дверь. Дело, конечно, житейское. А вот пополнять семейный бюджет она временно лишилась всякой возможности. Хоть плачь, хоть головой бейся - не поможет. И с месяц Галя, точечно лишенная Василием электричества, обреталась на жилплощади лишь при неверном свете лучины. Приноровилась, конечно,…

Соня в брачных своих узах испытывала разочарование. Надежды на семейный уют обернулись глубокой обидой на несправедливость жизни вообще и на мужа Николая в частности. Супруг обнадежил Соню напрасно - назвался груздем, а в кузовок не полез. Все-то у них в молодой семье сейчас складывалось печально. Хоть волком вой. Соня ранее, еще до замужества, часто воображала себе их будущее с дорогим Николенькой. Оно было прекрасно, как в кино. Вот они вместе идут по жизни - легко и непринужденно. Рука об руку, похожие друг на друга как все гармоничные пары на свете. Заводят себе первенца - обязательно мальчика, продолжателя фамилии. Потом -…

Галя законной женой Василия являлась всего четыре месяца. Другие женщины с такой брачной выслугой еще летают в облаках от счастья и наслаждаются новизной положения. А у Гали все было немного иначе. Ее душу точил червь сомнения. Червь был крупным и настойчивым. Он грыз Галю не стесняясь, с завидным аппетитом. И душа ее была в неровных дырах, как листья черемухи, объеденные тлей. А через дыры эти просматривалось только одно: замужество с Васей, возможно, ее досадная оплошность. Но и была надежда на исправление Васи. Пока же отношения их стремительно тухли. Причина тухлости была одна: муж ее Василий - жмот. Мудрая Галина мама…

Лида мечтала о появлении в их дружной семье маленького чуда - нового малыша. Она даже видела его, этого малыша. Только чуть зажмурится - и уже сразу отчетливо видит. Будущее дите будет непременно мальчиком. Белобрысым и щекастым. Такими - белобрысыми и мордатенькими - были во младенчестве все дети Кузявкиных. Лида назовет его как-нибудь необычно, но очень красиво - Ждан, допустим, или вот Велемир. Лида, конечно, изо всех сил стремилась сделать эту прекрасную грезу о маленьком кукусике былью. Ее натурально прихлопнул материнский инстинкт. Но немного подводил супруг Михаил. Он противился исполнению мечты - не хотел ни Ждана, ни даже Велемира. Нашла у…

Вера была обижена на свекровь свою Галину Макаровну. Обида эта была уже несвежей: трехлетней, хорошо настоявшейся. Но остроты своей чувство не утратило, а даже наоборот. Причина для горьких переживаний была уважительная - свекровь взяла да и плюнула невестке Вере в доверчивую душу. И Вера с той поры так и ходит с плевком во внутреннем своем мире. Представьте себе на минутку человека, который три года с плевком на пальто ходит. И противно, и брезгливо, и оскорбительно ему, этому оплеванному гражданину. Вот и Веруше так же, но только еще  хуже. Потому что душа - не пальто, в химчистку ее не сдашь. Галина…

Такое явление, как снохачество, было широко распространено в России 18 - конца 19 -го века. Снохачество - сожительство свекра с женой сына. Наблюдалось в крестьянских семьях, где в одной избе проживало сразу несколько поколений. Поначалу снохачество процветало в семьях, где сыновей забирали в рекруты. Изначально жены этих солдат на четверть века оставались в одиночестве. По своему усмотрению ими могли распорядиться свекры. Отношение к снохачеству в разных губерниях серьезно отличалось. Где-то подобное положение вещей воспринималось обычной и нормальной частью бытовой жизни. А где-то к снохачам было отношение сугубо негативным. Их называли “срамниками” и “блудниками”. В отдельных селах мужчин, известных своим сожительством…

Аня теперь много плакала, почти каждый день.  Выхода из жизненной своей ситуации она не видела никакого. Разве что в петлю ей лезть. И не было на свете ни одного человека, который помог бы ей, подсказал, направил. Одна, как перст.  И хотя Аня соглашалась мысленно, что всего, с ней происходящего, она вполне заслуживала, но все равно было обидно и больно. Хотелось, конечно, от души повинить родителей. Но их уже так давно не было в живых, что и не верилось, что эти призрачные люди когда-то существовали вообще. Еще хотелось жаловаться на несправедливость жизни. Почему вот одним – все и лучшее, а другим – ничего,…

Семья у Лидки Грехневой была самой простецкой. Отец, Иван Артамонович, водил по окрестным деревням рейсовый автобус. Мама, Любовь Васильевна, работала в столовой поваром.   Хорошая семья - жили как все в их родимом Козюхинске. То все дружно картоху полоть, то до потолка выступать - батя датый домой заявился. То Лидка вдруг курить по подворотням вздумала и была на этом поймана - хором кричать и лупить ее мокрым полотенцем. То она же чуть не утонула в озере - снова крик и полотенце, но и слезы радости. А то сядут все у телевизора дружно рядком - кино смотрят, про богатых, которые, как…

Ольга Борисовна Штанько мечтала о внуке. Хотела наконец-то заполучить положенного ей природой по возрасту - внучонка. Теплого, чуть картавенького, родного. И чтобы глазки у малыша были такие же, как у сына ее Васи: черными и узенькими. Она уж и имя этому будущему внуку придумала - Борей бы дитя хорошо наречь. В честь ее, Ольги Борисовны, батюшки. Батюшка был мужчиной сильным и решительным, уважаемым односельчанами, ныне, к сожалению, уже покойным. И был бы у нее внук Борисик, Боба. Она бы с ним во двор выходила. Вышли вот они во двор, а Боба ее самый ладненький, самый обихоженный. И лопаткой на других…