Подверглись нашествию двуногой саранчи. А как вы справляетесь с соседскими детьми?

Подверглись нашествию двуногой саранчи. А как вы справляетесь с соседскими детьми? post thumbnail image

Люся на дачу с сыном приехала – оплачиваемый ежегодный отпуск отдыхать. Дача – старый дом в деревне Нижние Понюшки. Удобства в огороде, сельпо закрылось пятилетие назад. Местных жителей – тридцать человек от силы. Но пейзажи там кругом такие, что рыдать от восхищения хочется. И сосны тут в синее небо смотрят, и ели лапами стелются.

И Люся любовалась на эти пейзажи от души.

Сыну ее Василию – девять лет. Очень послушный мальчик и в шашки играть обожает. На даче у них бабушка еще, конечно. Зинаида Петровна, давняя пенсионерка. По хозяйству много хлопочет. И престарелый дед Сёма – чей-то дальний родственник, законный наследник этой деревенской избы.

И вот живут они прекрасно – чистый воздух, овощи с гряды и всякие ягоды по сезону. На реку еще ходят и по вечерам чай пьют с вареньем из вишни за круглым столом. Люся жмурится: “ляпота”. Дед Сёма в кресле все больше сопит и хлопот особых никому не доставляет. И очень всем приятно так отдыхать. Хоть и всякий гнус от реки.

А у Васи вскоре и товарищ для детских игр появился – соседский мальчик Николай Кузявкин. Чуть старше Васи возрастом. Тоже очень прекрасный мальчуган – плохим словам не обучен и шашки знает.

И все к Люсе этак льнет: тетенька да тетенька.

И начал этот Николай ежедневно к ним в гости заявляться. Люсе, конечно, сначала приятно было, что у Васи ее товарищ замечательный появился – сын не канючит, а самостоятельно развлекается. А у нее, у Люси, время появилось и “Кармелиту” посмотреть в тишине, и гряды прополоть спокойно. Все же отпуск честно заработанный.

А Коля – дитя местное. Родом из этих самых живописных Нижних Понюшек. Скромный мальчик и к труду обученный сызмальства. То вон брюкву польет леечкой. Или дров немного наколет. Или забор даже подлатает.

Люся с Зинаидой Петровной, конечно, к мальцу всей душой – то чаю ему нальют и бублик маслом намажут, то конфетой шоколадной угостят. А Коля Кузявкин и рад такому теплому к себе приему. Освоился быстро – на второй день сам уж конфеты из комода таскает и маслом бублики мажет себе густо.

– Вы мне будто родненькая семейка, – Коля им все делится.

С дедушкой Сёмой еще о жизни поговорить уважал. То про политику спорят, то про танки.

– А он у вас еще ничо – игручий, – это Коля так про дедушку Сёму говорил, – мой-то вон дедуган все под яблоней за околицей беспробудно спит, пока в дом его добрый человек какой не загонит. А ваш – ничего, огурцом. Поживет еще, небось. Поскрипит еще телега древняя.

Сплошная, таким образом, деревенская идиллия.

Чуть только петух закукарекает – Коля уж на заборе у них сидит. И свистит: вставай, мол, Вася, в игры играть очень уж хочется. А Вася спит себе – дитя городское, избалованное. Нанюхается чистейшего воздуха и отсыпается.

Люся на Николая, конечно, пискнет интеллигентно через форточку.

– Дай поспать, шельма этакая. Вася вон еще пузыри пускает. Смотрит свои детские яркие сновидения. Обожди-ка с часок.

И Коля сам по себе занимается. Через забор перескочит и давай на качелях качаться. Или петь песни про красных чапаят. Хорошо поет, громко и с чувством. А качели эти старые – скрипят похуже деда Сёмы. Какой уж тут сон и отдых. Устанет Николай потом качаться – и завтрака потребует.

– Вставайте, лодыри, – в окно им кричит-тарабанит, – скоро уж пролежни на боках образуются. Местные вон уж наработались и обедовают, а вы все губами на подушках шлепаете. Даже и не завтракали!

А Люсе и самой уже неудобно спать, когда за окном такая жизнь кипит.

Васю кое-как растолкает, кашей всех накормит и полоть морковь идет со спокойной душой – дети под боком собаку Чебурашку трюкам цирковым учат, отдыхают свои каникулы.

Коля даже Васины старые трико и майки таскать со временем начал – он хоть и старше, но размерами небольшой получился: “питание, тетенька, во младенчестве недостаточное получал”.

“Будто сынок еще один нарисовался”. Это Люся про себя размышляет. И улыбается: всегда двоих деток хотела. И чтобы непременно погодки.

А потом Коля еще и с сестрой Нюточкой приходить начал. Нюта – маленькая. Года два ей едва. Совсем крошка. Говорить толком не обучена.

Только петух прокричит – Коля уж с Нюточкой на заборе сидят – руками машут, в шашки играть требуют и каши на молоке. Желательно – с сахарным песком. Нюта улыбается всем наивно, а на голове у нее косынка в горох.

Люся, конечно, пополнению не особо рада была – все же мала ихняя Нюта и за ней пригляд нужен. Но потом обвыкла – улыбчивый там ребенок и сам из холодильника еду себе достает. Поест и спать укладывается, про чапаят что-то под носик себе курлыкает.

А потом и со старшим братом Гошей Коля еще приходить начал. Гоше пятнадцать зимой отметили. Усы у него. Но тоже еще сущее дитя – тоже в шашки играть любит, улыбается наивно – хоть и курит за уборной махорку.

А потом там еще близнецы, братишки, с Колей приходит начали – Августин и Бонифатий. Тоже ребята приятной наружности. Но эти немного хулиганили – то в песочницу напрудят, то молодой капустой в футбол играют. Люся, конечно, про капусту и песочницу ругается. А Августин и Бонифатий ей отвечают хором:

– Ша, – говорят, – мадамочка. Извольте-ка ни мур-мур тута нам. Обедом вот лучше озаботьтесь. Давеча дрянной суп вы нам подали. Маемся всей семьей расстройствами по вашей вине.

Бабушка Зинаида Петровна, конечно, зубами скрипит – суп она самолично варила. И окончился он в один момент, хоть и дрянной. И продукты вон позаканчивались все. Чуть из города авоську со снедью припрешь – а уже и нет ничего, уже все и подъедено.

А престарелый дед Сёма со временем и вовсе отказался из дому выходить – все больше в комнате сидит. У окна на табурете. И негостеприимный сделался.

– Имею законное право, – шамкает, – побыть в одиночестве в собственном поместье.

А братья и сестры Николая все прибывают. И с каждым днем все люднее делается. Порой и вовсе незнакомые граждане по двору пикники устраивают. От Люси отмахиваются: родственники мы, мол. Дальние.

– Сколько же у вас, у Кузявкиных, детей, – это Люся у Николая интересуется, – и неужто мамка с папкой вас не хватились в конце-то концов.

– Ха, – Коля ей отвечает, – не хватились. Некогда им – батя отбывает за кражу мопеда, а мы сами из себя давно самостоятельные. У нас в домохозяйстве имеются еще совсем грудной младенец Клавдия и старший брат Георгий с женой и ребятами-погодками. Но он, брат Георгий, армии долг отдает. Скоро вернется – тоже в гости к вам проникнет. С женой и погодками. Оне тоже шашки очень все уважают и с вашим Васей поиграть мечтают.

Люся не стала из армии пополнения дожидаться – подхватила Васю своего с шашками, Зинаиду Петровну с кастрюлями и дедушку Сёму с креслом. И в город бежала – смогом дышать и среди асфальта истязаться. Мальчик Коля, конечно, адрес городской очень просил. “Письма бумажные стану вам, тетенька, калякать”. Но Люся не дала. Отказалась под каким-то благовидным предлогом.

Ошибка

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Related Post

не люблю мужа

Не люблю мужа и хочу развода. Но есть сомнения – как бы не прогадать?Не люблю мужа и хочу развода. Но есть сомнения – как бы не прогадать?

Мужа Петю Анжела никогда не любила. Вышла за него в свои двадцать исключительно по совету семьи и в результате общей Петиной положительности. Будущий муж был всем хорош: он не пил

Голодная и битая: не жалею, что вышла замуж за зекаГолодная и битая: не жалею, что вышла замуж за зека

Дочь соседей, Рита, долго не могла устроить свою личную жизнь. Однажды она уже выходила замуж, но брак ее был не совсем удачный. Муж сбежал от нее, беременной первенцем, к какой-то

Дочь стыдится нас. А родителей жениха боготворит. ОбидноДочь стыдится нас. А родителей жениха боготворит. Обидно

Семья у Лидки Грехневой была самой простецкой. Отец, Иван Артамонович, водил по окрестным деревням рейсовый автобус. Мама, Любовь Васильевна, работала в столовой поваром.   Хорошая семья – жили как все