муж сказал что я некрасивая

Вера с Васей повод как-то праздновали — ситцевая свадьба у них наступила. Придумали программу культурную на вечер: посетили общепит, а потом кинотеатр «Буревестник». И все за руки нежно держались. Вера фильм и не смотрела даже, а лишь свое думала. “А отлично, однако, — думала Вера, — что имеется у меня такой замечательный супруг. И как уж уютно мы с ним поживаем. И жить нам еще лет писят совместно. И каждый день — неописуемый восторг”.

А сама Вера — еще совсем студентка. Щеки у нее румяные, а глаза такие, какие только у оленят бывают новорожденных. А Вася — тот постарше чуток. Но тоже свежий человек.

И домой они к ночи ближе вернулись. А Вера всякое предвкушала. Вот наденет она розовый пеньюар. Из колючего гипюру. И тапки с помпонами из кроличьего меха. И выйдет к Васе натуральной дивой. И супруг газету в сторону отложит, очки снимет и скажет что-нибудь волнующее. “Ах, котик, — скажет Вася, — какой же ты нынче сногсшибательный у меня”. А далее — ураган чувств. Годовщина все же. Как ее отметишь — так и до следующей годовщины жить будешь.

И вот Вера пеньюар надела, по носу пудрой прошлась, на тапках помпоны распушила. Ах, какой котик! И вышла звездой в залу — супруга восторгать.

А Вася сидит и телевизор глядит увлеченно. Концерт ему показывают с веселыми песнями. На экране тетка неодетая скачет, в микрофон хрипловато шепчет. Довольно неприятная тетка — с точки зрения Веры. На кондукторшу из трамвая похожа. А супруг смотрит на певицу и глаз не отводит ни на сантиметр.

— Вася, — Вера из угла зовет, — выключай немедля телевидение! Тут я пришла. Вся в розовом и пушистом. Ау, Василий. Ау.

А Вася бегло этак на Веру глянул. И опять на тетку в экране уставился.

— Ах, котик, — рассеянно так потом говорит, — обожди-ка немного. Тут певица Суламифь выступает. Досмотрю и будет тебе ураган.

И очки протер — чтобы лучше ему на Суламифь любоваться.

А Вера как оскорбится вдруг! Как подскочит к Васе. Это что же получается?! Стоит, получается, законная перед тобой жена. Молодая и в гипюре розового отливу. Гипюр этот ей чешется. И спать уж пора — полночь кукушка пробила давно. А супруг на абсолютно постороннюю женщину любуется. И ведь даже не смущается, подлец. Любуется и рот открыл корытом. «Нонсенс, — Вера про себя подумала, — это все какой-то чудовищный нонсенс».

А потом пеньюар запахнула и выключила телевидение это к чертям собачьим. Прямо вот шнур из розетки с самым мясом дернула. А Вася всполошился. И вновь концерт включил. И волосы у него торчком сделались.

— Нашел на что глаза таращить, негодяй, — Вера ему в спину кричит, — при молодой супруге! И не совестно ни грамму! А я ее, певички этой, в миллиард раз лучше!

А Вася тут изумляется искренне.

— Ты, Вера, взаправду так думаешь? — спрашивает он удивленным голосом.

Вера замерла аж. И даже про скорый развод у нее крамольная мысль пробежала. Это как же — у родной жены подобные вопросы выспрашивать? Да в уме ли он?

— Взаправду думаешь, что лучше ты, — Вася свое продолжает, — лучше вот этой популярной певицы Суламифи?

И снова очки протирает. И вид у него такой недоуменный. А Вера, конечно, зарыдала от обиды.

— А знаешь, Вася, — сквозь слезы супругу говорит, — эта женщина — которая поет — она ведь, если глубоко разобраться, ничего ровным счетом в жизни не добилась. Ей вон за тридцать годов на вид. Или даже за пятьдесят. Семьи, небось, никакой не имеет. И грудь у ей очевидно искусственного происхождения. И ума у Суламифь этой хватило лишь на то, чтобы скакать на публики потребу. Ни профессии серьезной. Ни образования с дипломом. Она, Суламифь твоя, готовить-то хоть умеет?! Лицо вон побелками всякими замазала — будто гейша на чайной церемонии. И это единственное ее достижение. А я, Василий, железной верностью отличаюсь. И на диплом красный шагаю уверенно. Скоро стану молодой специалист. Хозяйка еще довольно хорошая. Подумай-ка теперь: кто из нас лучше. Подумай-ка.

И ушла дальше рыдать в ванную комнату. Вот так празднование и завершилось у них. Слезы да обида на душе. А главное — Вася будто и не понял своей вопиющей неправоты. Будто бы и не согласен он окончательно, что Вера гораздо всех лучше. Будто бы сомневается даже в таком факте.

Помирились они со временем, конечно. Но осадочек-то у Веры нехороший остался. Ишь, не лучше она. Ишь.

Ошибка