26 октября, 2021

Холера в Петербурге: постыдное бегство императора

На Исаакиевской площади в городе Санкт-Петербурге есть известнейший памятник императору Николаю Павловичу с барельефами на постаменте. Четыре барельефа показывают самые примечательные моменты правления императора.

На одном из них изображен холерный бунт на Сенной площади. На изображении бунтующие люди перестают восставать и падают на колени перед императором, который самолично прибыл на Сенную площадь и успокаивает восставших.

Усмирение холерного бунта. Барельеф памятника Николаю I на Исаакиевской площади
Усмирение холерного бунта. Барельеф памятника Николаю I на Исаакиевской площади

Неведомая “собачья смерть”

26 июня 1831 года — началась крупнейшая в истории Санкт-Петербурга эпидемия холеры, которая унесла жизни почти 5000 человек (по другим данным, до 10 000 человек).

В течение двух первых недель в городе заболело холерой более трех тысяч человек. Из первых заразившихся полторы тысячи скончались.

«На каждом шагу встречались траурные одежды и слышались рыдания. Духота в воздухе стояла нестерпимая. Небо было накалено как бы на далеком юге, и ни одно облачко не застилало его синевы. Трава поблекла от страшной засухи – везде горели леса и трескалась земля».

В начале 19 века холеру называли “собачьей смертью”, “индийской холерой”. Заболевание начиналась тяжестью в области живота, затем появлялось расстройство кишечника, рвота и, как следствие, обезвоживание. У больного наступал полный упадок сил. Уже через 6, чаще 30 часов после начала болезни могла последовать смерть. Источником заболевания служила вода. За водой следовали пищевые продукты (молоко и  холодные блюда).

Особо опасная инфекция тогда была плохо изучена —  врачам была неизвестна природа холеры и пути ее передачи, вследствие чего не были созданы условия для борьбы с инфекцией. У российских врачей не было и опыта борьбы с холерой. Поэтому основной профилактической мерой в то время признавалось быстрое отделение заболевших людей от здоровых (как при борьбе с чумой). Рекомендуемые меры предосторожности — обтирание тела хлористой известью, умеренное потребление пищи и противопростудные мероприятия. Явно заболевших лечили приемом внутрь каломеля и опия, кровопусканием и растиранием тела спиртом или водкой.

Картинки по запросу холера

Основной способ защиты от холеры — карантины. Карантины располагались на основных дорогах, ведущих к Петербургу. Срок карантина составлял 14 дней. Вещи проезжавших окуривались серой. Путешествия затягивались — например, чтобы одолеть путь из Петербурга до Москвы, нужно было простоять на 14 карантинных пунктах. Представителей низших сословий и вовсе не выпускали из города либо разворачивали на карантинных заставах. Люди оказались заперты в зараженном городе, практически без шансов на спасение. Невозможность побега контролировало оцепление, стоявшее на границах Петербурга.

Картина Павла Федотова «Во всем холера виновата»
Картина Павла Федотова «Во всем холера виновата»

Очевидец событий: «Наконец холера, со всеми своими ужасами, явилась и в Петербурге. Повсюду берутся строгие меры предосторожности. Город в тоске. Почти все сообщения прерваны. Люди выходят из домов только по крайней необходимости или по должности».

Император Николай I, опасаясь за жизнь и здоровье себя и семьи,  покинул охваченный болезнью город, переехав в резиденцию в Петергофе. Знать и состоятельные люди спасались на дачах.

Александр Пушкин, проживавший в это время в Царском Селе, писал своему другу: «Здесь холера, то есть в Петербурге, а Царское Село оцеплено».

Умерших от холеры погребали нагими на специальных карантинных площадках.

 «При красном мерцающем свете смолящих факелов, с одиннадцати часов вечера тянулись по улицам целые обозы, нагруженные гробами, без духовенства, без провожающих, тянулись за городскую черту на страшные, отчужденные, опальные кладбища». 

Холерный бунт: и толпа пала ниц

Общество будоражило. Побег императора и знати, невозможность вырваться из города, или хотя бы получить адекватное лечение, порождали панику и негодование. Стали появляться слухи о том, что инфекцию привезли с собой иностранные врачи, которые распространяют заразу для того, чтобы извести русский народ. Народ впал в неистовство и начал избивать врачей, ломать медицинские кареты, перевозившие больных, вступать в конфликты и драки с полицейскими.

Искали и тех, будучи на стороне лекарей-иноземцев, травит жителей города. Пойманных на улице и имевших при себе лекарства “подозрительных” людей, избивали до полусмерти. Обыватели наблюдали, что человек заболевает после приема холодных еды и напитков. Время эпидемии совпало с польским восстание в Питере. Испуганные горожане были уверены, что именно поляки ходят ночами по огородам и посыпают овощи ядом, всыпают яд в стоящие во дворах бочки с водою, как сама Нева была отравлена ядом, привезенным из-за границы.

Один из несчастных, попавших под обыск, так описывал случившееся:

«Подходя к Пяти Углам, я вдруг был остановлен сидельцем мелочной лавки, закричавшим, что я в квас его, стоявший в ведре у двери, бросил отраву. Это было часов около 8 вечера. Разумеется, на этот крик сбежались прохожие и менее нежели через минуту я увидел себя окруженным толпой, прибывавшей ежеминутно. Все кричали; тщетно я уверял, что я никакой отравы не имел и не бросал: толпа требовала обыскать меня. Я снял с себя фрак с гербовыми пуговицами, чтоб показать, что у меня ничего нет; — душа была не на месте, чтоб толпа не увидала иностранных журналов и в особенности польских, бывших в числе их. Толпа не удовольствовалась фраком; я принужден был снять жилет, нижнее платье, сапоги даже нижнее белье и остался решительно в одной рубашке. Когда окружающие меня, наводнившие улицу до того, что сообщение по ней прекратилось, увидали, что при мне подозрительнаго ничего нет, тогда кто-то из толпы закричал, что я «оборотень» и что он видел, как я проглотил склянку с отравой. Досаднее всех мне был какой-то господин с Анной на шее, — он больше всех кричал и всех больше приставал ко мне…»

Апогеем всего этого сумасшествия стал приход взбешенной толпы на Сенную площадь. Там размещалась временная холерная лечебница. Толпа ворвалась внутрь и начала крушить больничное хозяйство, параллельно избивая и убивая врачей.

Бунт надо было подавить. Чиновники, которым не повезло город покинуть, приняли решение о призыве военных сил для усмирения бунтующих.

Есть красивая история, будто бы на деле никаких военных и не было. А на Сенную срочно прибыл император и мудрым словом усмирил толпу.

Но на деле было иначе — военные с нагайками разогнали бунтующих. Когда народ притих, император Николай, поборов страх перед холерой, выехал на площадь. И начал площадной руганью выражать свое отношение к бунтующим. Когда он устал и исчерпался — приказал подданным встать на колени.

В итоге, народ он действительно как-то успокоил и даже поцеловал кого-то из толпы. Толпа успокоилась и пообещала хранит верность государю. Свидетели тех событий писали, что будто бы на глазах у толпы император выпил целую склянку лекарства от холеры. рискуя потерять от передозировки волосы и зубы.

Эпидемия холеры закончилась в Петербурге осенью 1831 года, забрав с собой жизни тысячи людей. В последний раз в городе произошла вспышка болезни в 1918 году, когда в городе свирепствовал холод, царила разруха, а силы медицины всецело были брошены на поля Гражданской войны.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *