Соседи

Муж Гали Лыковой, Юрий, был мужчиной сугубо положительным. Он работал в милиции, стерег общественный порядок на железнодорожном вокзале. Муж не курил, не пил, не выражался грубой площадной бранью. С Юрой они познакомились на танцах в сельском клубе. Юра тогда был менее лыс, куда более худ, но в целом примерно такой же, как и сейчас, пятнадцать лет спустя. Юра почти не изменился, а вот Галя, да, изменилась серьезно. Она остригла легкомысленную девичью косу, прибавила тридцать пять кило и обзавелась мощной грудью четвертого размера. Жили Лыковы спокойно и размеренно. Растили детей, мальчиков. Работали, развели кур и огород. Все было так, как и…

Дядя Коля, младший брат отца, всегда был для Толика образцом настоящего мужчины: сильного, твердого, непреклонного и волевого. Видел Толик своего героя довольно редко - раз в год, когда дядя приезжал навестить родственников. Но впечатления от этих визитов Николая Иваныча всегда были яркими и приятными. Бережно хранились подрастающим Толиком до следующего приезда дорогого гостя. Дядя Коля жил далеко - в маленьком северном городе. Был когда-то главным милиционером в этом самом городе. То есть, очень важной персоной был. У них в семье все больше зоотехники и продавщицы сельпо встречались. Как вот и родители самого Толика. А дядя Коля выбился в люди. Прославил…

У Оли была большая обида на родителей. Эту обиду она несла в себе почти с рождения. Буйным цветом это противное чувство расцвело в десять Олиных лет. Именно тогда родители развелись. Оля осталась жить с матерью. Обида жила в ее сердце не одна, а по соседству с щемящим ощущением постоянной вины. Обида и вина. Раньше к ним примешивался еще и страх, но сейчас, на пороге тридцатилетия, Оля его почти не чувствовала. Мать Оли, Нонна Васильевна, была женщиной тяжелой судьбы. Игорь, будучи законным супругом Нонны, выпивал из нее по сто грамм крови ежедневно. Такой вот был кровосос и гад. Кровосос, гад, но…

Маша была, что называется, воскресной мамой. Хотя и это не было совсем точным определением для Машиного родительства. Детей своих она видела не всегда по воскресеньям. Чаще тогда, когда у нее получалось. В отпуске, например, неплохо получалось. Или когда у детей был день рождения. Или какой-то иной важный праздник. Дело же не в количестве, а в качестве этих встреч! А будучи с детьми, Маша всю себя отдавала материнству. Всю, до капли. Кормила их, водила гулять, читала книги, укладывала спать. Просила, чтобы дети делились с ней самыми большими секретами. Иногда, оглядев детские одежки, вдруг покупала даже что-то: то яркий бант дочери, то…

В юности Оля допустила трагическую ошибку - вышла замуж за парня, которому на роду было написано в нищете жить. Этот факт Олю крайне печалил: надоело копейки считать и колготки штопать по четвертому уж разу. Когда-то Вова, будущий муж, юной и романтичной Оле запал в душу тем, что проявил к ней серьезные чувства. Он хотел не просто зажиматься с ней на лавках поздними вечерами. А хотел когда-нибудь жениться на Оле. Отдать ей свои горячее сердце, сильную руку и фамилию. Так и говорил: “Олюня, хочу чтобы ты однажды стала Сачковой. Верю, что в самый-самый лучший день в твоей жизни это непременно произойдет!…

В последнее время Вова чувствовал себя не мужем, а кошелем на худеньких волосатых ножках. Кошелем, стоит отметить, довольно тощим, явно не из кожи элитных сортов. Даже злобно, как вот другие мужики, процедить“я банкомат для бабы своей” он не смел. Какой там он банкомат? Средней паршивости кошелечек. Из которого дензнаки тянут все: жена и дети, банк, чиновники и просто какие-то бандиты из капремонта. Была и еще одна статья затрат - родичи супруги. Они тоже тянули из Вовиных закромов. Как, наверное, повезло в жизни тем мужикам, у которых жены безродные девушки. Или же очень предусмотрительные девушки - с родственниками своими отношений не…

В последнее время Гриша домой идти не особо хотел. Не тянуло его туда, а даже наоборот. После работы все чаще ехал он к холостым товарищам на пиво. Или даже к родителям. Товарищи, коллеги с автобазы, прихлебывая пенное, посмеивались над Гришей, давали ему глумливые и дурацкие советы в отношении жены его Анны. Называли обидным словом “долбодятел”. Визиты к родителям добавляли апатии: бесконечное их нытье про мизерную пенсию, здоровье, плохой сон, дорогие лекарства. И про сына-идиота, который женился на деревенской хабалке, а сейчас ведет себя, как беспомощный ослик Иа. И это в тридцать пять-то лет! Ехать хотелось куда угодно, но не домой,…

Жениться Серега не хотел никогда. Сам институт брака внушал ему страх и отвращение: вляпаешься, потом не выпутаешься. Будешь комнатной мухой, попавшей в липкую ловушку. Дергаешься в панике, шевелишь лапками, а выход один - смерть или оторванные с мясом крылья. Серега точно знал - женятся одни слабаки и дураки, которым главное в жизни - забиться под бабью юбку. И сидеть там, под сатиновым подолом. Иногда выпрыгивать из укрытия с глупым и отважным (“мужским”) видом, притаскивать жене денег и авоськи с едой. Или если вдруг забить гвоздь. Потом в семье логично появляются дети. Даже если ты сам их не хочешь. Этот вопрос…

Лида не общалась с мамой своей уже восемь лет. Сначала она думала, что вот такое игнорирование родительницы будет непродолжительным. Так, слегка накажет ее Лида за прошлые прегрешения. А потом с мамой начнет очень дозированно общаться. Иногда, совсем-совсем изредка. Но временное это молчание затянулось - пролетел почти десяток лет. Конечно же, на Лиду все это время давили родственники. Брат Сашка, особенно поначалу, крутил пальцем у своего виска и таращил глаза: “Лидка, ты дура? Хватит мать истязать, она же плачет, позвони ей, в гости к ней езжай!”. Лида смотрела на Сашку и злилась. Еще бы, Сашке-то ведь не пришлось испытать того, чему…

В семье Жуковых было двое детей, две дочери. Жуковы считались семьей образцово-показательной. По строгим меркам их периферийного городка. Наибольший интерес и зависть горожан вызывала, конечно же, мать семейства, Галина Борисовна. Женщиной она была высокой и статной. Чернявой, кудрявой, с крупными белыми зубами и небольшими, вызывающими переживания Галины Борисовны, едва заметными усиками. Молодая биологичка из школы, где директорствовала Галина Борисовна, придумала ей даже обидное прозвище: “Дровосек”. Эта биологичка, как главный школьный знаток энтомологии, утверждала, что именно жук-дровосек, является самым крупным жучарой на этом свете. “И усы у него такие же симпатичные, посмотрите, девочки”. Галина Борисовна была женщиной решительной, строгой, кристально чистой…